МАХАЧКАЛА, 14 января – РИА «Дагестан». О самом сложном в создании торпедного оружия, о необходимости привлечения ведущих технических вузов страны к сотрудничеству с оборонными КБ, а также о сложности распознавания образов под водой еженедельнику «Звезда» рассказал генеральный конструктор Особого конструкторского бюро систем автоматизированного проектирования противолодочного оружия Шамиль Алиев.
Из-под пера академика Шамиля Алиева, создателя уникального торпедного оружия, вышла очередная монография, в полной мере значение которой могут оценить разве что специалисты - «Математические модели изделий и их основных подсистем для комплектования универсального оптимизационно-вычислительного комплекса систем автоматизированного проектирования». Ну а для широкого круга достаточно будет привести слова заместителя председателя правительства РФ - министра промышленности Дениса Мантурова: «Результаты вашей научной деятельности являются кладезем знаний и опыта в областях разработки ракетного и подводного оружия, точных наук и космических технологий». И этим, пожалуй, сказано всё.
– Шамиль Гимбатович, чему посвящена ваша новая монография?
– Если на «инженерном» языке, в работе изложены теоретические основы, необходимые для разработки математического обеспечения системы автоматизированного проектирования в интересах ВМФ России. Если же сформулировать ответ максимально лаконично, то монография посвящена торпедному оружию с демонстрацией всех направлений, необходимых для математического обеспечения, доведённых до конца - до числа. Причём с приведением примеров для удобства использования.
– Вы уже шесть десятков лет трудитесь на «Дагдизеле» – ведущем отечественном предприятии, на котором разрабатываются и производятся торпеды. Начинали токарем, сегодня генеральный конструктор Особого КБ. Как сейчас дела у завода?
– Завод набирает силы. Искренне в этом процессе принимают участие КТРВ, Концерн «Морское подводное оружие - Гидроприбор», руководство Дагестана, многие отраслевые исследовательские центры. «Дагдизель» с советских времён - очень авторитетное предприятие.
– Вот и расскажите авторитетно, что самое сложное в создании торпедного оружия?
– Совместить несовместимое.
– Это как же?
– Требование к большой дальности хода конфликтует с требованием создать изделие со скромными весогабаритными характеристиками. Стремление обеспечить изделию высокую скорость передвижения противоречит установке на максимальную скрытность. Найти во всех этих требованиях золотую середину и есть самое сложное. Здесь одного знания и опыта порой недостаточно. Требуется ещё и специфическое конструкторское чутьё.
– На основе математического обеспечения?
– Понимаете, конструирование торпеды в чём-то похоже на создание музыкального инструмента. После визита Владимира Путина в Бишкек появилась его фотография с комузом - киргизским трёхструнным музыкальным инструментом. Я вспомнил это к тому, что комуз - блестящий результат многовековых усилий совместить несовместимое. Как это происходит? Дана музыкальная культура какого-то народа, и требуется при заданной мелодии спроектировать инструмент с удобными для исполнителя габаритами, с тщательно выверенным резонатором, с определённым количеством струн, к тому же надо разработать музыкальную шкалу как минимум с двумя октавами. Раньше такие задачи решались на основе чутья мастера исключительно экспериментально. Но окончательную, близкую к идеальной форму все до единого музыкальные инструменты приобрели благодаря математическому обеспечению.
– Так уж и все?
– Если подумать... Вот для дагестанского двухструнного пандура теории пока что не существует. В связи с этим у одного мастера пандур получается удачным, у другого - не очень. И всё потому, что теория пандура - без всякой иронии! - сложнейшая задача, и не решена она только потому, что на двух струнах играть крайне непросто.
– На фоне проблем, с которыми сталкиваются конструкторы торпед, теория пандура - это какая-то игра чистого разума... Кстати, откуда такие познания о дагестанской двухструнке?
– Никакой тайны: я играю на пандуре. Ещё в аспирантуре Ленинградского кораблестроительного института преподаватели ворчали: «Зачем ты эту штуку с двумя струнами с собой таскаешь?». А мне пандур помогал сосредотачиваться.
– Но вернёмся к другой «музыке». Как вы считаете, что необходимо изменить в теории и практике создания новых образцов вооружения?
– Мне представляется правильным сориентировать конструкторскую культуру в сторону преобладающего влияния математического обеспечения. Генеральные конструкторы, которые выдают изделия в «железе», должны иметь в своём распоряжении вычислительные центры с компьютерами и суперкомпьютерами. У Сергея Павловича Королёва таким «вычислительным центром» был Мстислав Всеволодович Келдыш, который крайне оперативно считал траектории космических аппаратов. Но это особый случай… Так вот, полагаю, грех не использовать при решении задач, сформулированных конструкторскими бюро, возможности таких университетов, как, например, наш МГУ, где есть и компьютеры, и суперкомпьютеры, и соответствующая фундаментальная наука, и молодые учёные, и талантливые студенты, готовые постепенно войти в общую проблему конвергенции - сфокусировать разные задачи в одной точке. Я встречался с ректором МГУ академиком Виктором Садовничим, с деканом механико-математического факультета МГУ, членом-корреспондентом РАН Андреем Шафаревичем, с директором Научно-исследовательского института механики МГУ, членом-корреспондентом РАН Дмитрием Георгиевским, и мы договорились на ближайшей конференции обсудить вопросы конвергенции применительно к специальной технике детально.
– Министр обороны Великобритании Джон Хили представил проект комплексной системы мониторинга, предназначенной для отслеживания подводных наших лодок и аппаратов и кораблей разведки в Северной Атлантике. Проект получил название Atlantic Bastion и выглядит как дополнение к американской стационарной гидроакустической системе SOSUS…
– Развёрнутой в годы холодной войны в районе пролива ДЖУК (название является аббревиатурой от Гренландии, Исландии и Соединённого Королевства - G-I-UK. - Ред.)...
– Точно так. Поскольку стационарная система слишком уязвима, Royal Navy решил сделать ставку ещё и на оборудованную сенсорами подвижную завесу с подводными дронами, управляемыми ИИ, задача которых сводится к обнаружению целей, сбору информации, передаче её береговым центрам анализа и планирования, а также противолодочным кораблям и авиации. Как вы оцениваете такую разработку?
– Любая разработка «оборонки» сталкивается с вечной проблемой конкуренции щита и меча. Совершенствуются подводные лодки - совершенствуются и способы борьбы с ними. Подводные автономные аппараты, выполняющие задачу поиска подводных лодок, - это актуально и это возможно. Причём реализация такой идеи, как минимум теоретически, по силам не только флоту Великобритании, но и ВМС любого технически продвинутого государства. Подобная концепция - использования автономных подводных аппаратов - стоит на повестке дня уже лет сорок. В той или иной мере она прорабатывалась и продолжает прорабатываться во многих странах. Мы об этом знаем.
– Но только знать, наверное, мало...
– Есть и разработки, и конкретные результаты. И вот в чём проблема, с которой столкнулись не только британцы: распознавание образов под водой упирается в проблему определения нужного нам источника шума на фоне большого количества других шумов. Картина, фигурально выражаясь, такая: с завязанными глазами мы пытаемся расслышать на рынке голос потерявшегося ребёнка, а вокруг творится настоящая какофония - кто-то пытается перекричать торговца арбузами, кто-то катит скрипучую тележку, кто-то громко ругается... Примерно так обстоит дело с поиском по шуму цели под водой. Добавим ещё нюансов. Во-первых, цель старается скрыться, маневрирует, уходит под термоклин, максимально уменьшает или искажает свои шумы. Во-вторых, цель, чтобы сбить нас со следа, способна использовать имитаторы своих шумов. Теперь всё это суммируем и получаем: поиск подводных целей гидроакустическими средствами - дело непростое. Искусственный интеллект, конечно же, способен существенно упростить решение этой задачи. С другой стороны, создание подводных автономных носителей гидроакустических комплексов, способных вести поиск подводной лодки в открытом океане, - это крайне затратное дело.
– Это вы о деньгах?
– Именно. Ведь, помимо подводных автономных аппаратов, придётся потратиться ещё и на создание наземной, морской, воздушной и космической инфраструктуры, в рамках которой эти аппараты будут функционировать. Причём требуется не просто подводный комплекс, а работоспособная многосредная сеть с дублированием основных подсистем, гарантирующим их устойчивое функционирование в боевых условиях. Стоимость такой сети настолько велика, что профинансировать разработку вряд ли по карману одной Великобритании. Это проект для коалиции государств.
– А мы можем создать такую сеть, чтобы была и многосредной, и устойчивой в боевых условиях?
– Мы всё можем, если Родина прикажет. Между прочим, основные алгоритмы многосредной сети позволяют создать международную систему контроля за вооружением и природными ресурсами. И вообще - содействующую достижению мира во всём мире. Однако в таком случае потребуется объединение усилий всех ведущих государств планеты. Что в настоящий исторический момент маловероятно.
